Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

Интервью

В прокат вышел фильм “Дикое поле”, снятый по мотивам романа Сергея Жадана “Ворошиловград”. Автор рассказал “Вестям“, почему название фильма не соответствует книжному, почему он выбросил первый вариант своего романа и не хочет после “Кобзона” петь про Путина. Не все из сказанного знаменитым писателем следует воспринимать буквально. Жадан – мастер иронии, и по тому, что он говорит, это видно так же хорошо, как и по его произведениям.

— Естественно поменять прекрасное название “Ворошиловград” на совершенно неадекватное “Дикое поле” была не моя идея, а режиссера. Мы долго спорили об этом с продюсером, но условия контракта перевесили – и пришлось сделать, как они хотят. Так что если фильм провалится, то все претензии к ним. Ну, а если фильм пройдет хорошо, то я пересмотрю свой ответ и скажу, что идея все-таки была неплохая.

Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

— У нас в Луганске действительно есть такой обычай – хоронить людей с портретом Шевченко и вещами, которыми пользовался человек при жизни. Люди даже умирать у нас не хотят, потому что знают, что похоронят их именно так. Так что если вы хотите обратиться к другим, параллельным духовным практикам и альтернативной церкви, то обращайтесь к нам.  

— С одной стороны, наверное, да. А с другой стороны я знаю нескольких батюшек, которые прошли через алкоголизм и наркоманию.

— Они не то что откровенные – они готовы идти до конца, и поэтому больше соответствуют своему месту. Когда ты перешел определенную границу, остался жив и сохранил что-то в себе, то тебе действительно есть, что сказать – и ты способен понять других.

— У нас главный негативный персонаж говорит на чистом русском языке, но мы это сделали не специально. Автор сценария Наталья Ворожбит, как опытный драматург, распределила сама, на каком языке кто будет говорить – и делала это ради правдоподобия. Думаю, из-за языка у нас будет много негативной критики. Но язык в фильме играет очень важную роль, потому что показывает, как все остальные персонажи настроены по отношению к главному герою. Кто переходит в разговоре с ним на украинский – выражают симпатию, кто твердо придерживается русского – относятся негативно.

Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

— Он хочет понравиться главному герою, втереться к нему в доверие, понимая, что язык является очень важным психологическим моментом. В жизни так и происходит. Язык является очень важным коммуникационным моментом идентификации – не просто твоей ментальной самоидентификации, а еще и коммуникативной: кто готов перейти с языка на язык, кто чувствует собеседника – во всех сферах общественной жизни, начиная от политики, в которой пытаются уловить этот тренд прыгая с языка на язык, и заканчивая сферой обслуживания, в которой официанты опять же легко переходят на украинский.

— Все, кто говорит про девяностые годы, обычно их не помнят – и в то же время мало разбираются в сегодняшней реальности. Множество вещей, которые мы ассоциируем с девяностыми, имеют отношение к нашему времени. “Ворошиловград” – это не фильм и не книга про девяностые, это все про 2000-е. События в нем происходят приблизительно в 2009-2010 годах. И если бы наш читатель, слушатель и критик были лучше осведомлены о социальных, экономических, культурных и медиа реалиях, то они бы поняли, что на самом деле Украина – она такая и есть. В чем-то противоречивая, экзотическая, химерная, а в чем-то правильная, хорошая и очень конструктивная.

Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

— Это не ляп, если вы читали книгу, то может помните: то ли мобильный был разряжен, то ли связи не было… Я думаю, он просто выключает мобильный на ночь.

— Для меня “Волга“ бесспорно символична, потому что во времена нашего детства это была вершина автопрома и автомобильного дизайна, это было the best! Но это и метафора роскоши из прошлого, бывшего идеализма, которая сегодня приобрела забавный, беспомощный и немного ироничный вид.

-Все намного проще – у меня есть два литературных негра, которые сидят на балконе… Конечно, определенное время я уделяю написанию произведений. Можно писать в аэропорту Борисполь в ожидании самолета, но все же это лучше делать дома за рабочим столом. Сначала я представляю все себе, а потом перевожу на бумагу, потому что сидеть и импровизировать не очень конструктивно.

Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

— “Интернат” я писал два года, а вот “Ворошиловград“ занял больше времени, потому что написав первый раздел из первой версии, я его выкинул. Понял, что это не то, что хочу написать и отказался от него, а потом где-то за два года написал.

Говорить об этом еще рано, но с продюсерами “Дикого поля” мы уже почти договорились, что следующей будет экранизация моего романа “Интернат”. Актеров я не представляю, но когда пишу прозу, то представляю себе, как это все должно было бы выглядеть в жизни. Визуальный ряд для меня очень важен. Когда ты не видишь механики и логики действий своего героя, то он получается не особо убедительным. Когда ты видишь, как он ходит и что он делает, его жестикуляцию и мимику, то намного проще писать.

Сергей Жадан: “У нас люди даже умирать не хотят, потому что знают, что их похоронят с феном и магнитофоном”

— Вы имеете в виду Путина? Мы работаем над другими синглами – и мне кажется, что нашли то, что нравится слушателю, поэтому будем продолжать. Про Путина больше писать не собираюсь. Программа у нас складывается достаточно ироничная. Что там будет, я еще не знаю, но зимой мы садимся писать новый материал – и очень надеюсь, что в следующем году выйдет новый альбом и мы будем делать новые концерты.

— Нет, это параллельные вещи. Зимой будем дописывать альбом, делать новое видео. У нас возможно даже на этой неделе с “Линией“ выйдет новое видео, которое мы сняли летом на одну из новых песен.

— Мы даже намерены в следующем году собрать полный живой состав с барабанами, басом. Это другая философия, не столько текста, сколько саунда. А “Собаки“ – это своего рода AC/DC.

— В частности и на слове, но там совсем другая музыка, другое звучание – оно альтернативное, экспериментальное, там много электроники. Композиторская работа Олега Каданова придает этому всему колорит и большую мощность. Это не вписалось бы в творчество “Собак“, но требовало своего выхода, и поэтому мы создали параллельный проект. Проекты друг другу не противоречат – и друг с другом не конкурируют.

Читайте также:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here